Дело начинается в одной из итальянских деревушек в регионе Апулия. Молодой Лоренцио просыпается в своем доме, еще не подозревая какое приключение его сегодня ожидает. По сложившийся традиции он выходит босиком во двор, срывает с лимонного дерева ароматный, только созревший лимон, пробегается по огороду, в поисках молодой зелени. Возвращается в дом, ставит на огонь турку со свежемолотым кофе и пока кофе медленно готовится Лоренцио начинает собирать свой завтрак. Посмотрел в кухонном серванте — все запасы истекли. Пусто.
Спустился в погреб. Так же ничего нет. Ни муки. Ни томатов. Ни масла. Ни сыра. Только две бутылки запечатанные. С лимончелло, который делала еще его бабушка, когда он был совсем маленьким и бутылка вина. Без этикетки, без даты, больше похожая на кувшин, покрытый мхом. Взял он их и пошел на кухню. Налил себе готовый кофе. Выпил пару глотков и в животе заурчало от голода. Отставил кофе в сторону и начал собираться на рынок.
На рынке уже все торгаши были в полной боевой готовности. Кто-то уже во всю резал прошутто и приманивал покупателей бесплатной дегустацией. Овощные повозки ломились от изобилия помидоров и зелени. Сырные лавки окутывали ароматом всю площадь, на которой располагался базар. От всего увиденного и ароматов живот нашего героя начал урчать еще сильнее. Быстро пробежавшись по всем торгашам, собрал себе небольшую продовольственную корзинку с прошутто, маскарпоне и свежим хлебом и на всех порах побежал домой. Выложил все на стол: лимончелло, прошутто, базилик, лимон, маскарпоне и хлеб. Из набора складывалась отличная брускетта. «Отлично!», — подумал Лоренцио.
Солнце уже было в зените. Становилось жарко. Старая бутылка с жидкостью не давала покоя. Лоренцио хотел ее оставить на вечер, но его мучала сильная жажда. Решил он ее все-таки открыть, сбить жажду. За мгновение до того, как пробка вышла из горлышка, свет моргнул, все вокруг поменялось и бутылка исчезла из рук Лоренцио.
Наш герой оказался в неизвестном для себя месте. За окном сугробы и выла метель. Дрова в печи приятно потрескивали, обогревая дом и освещая стол, на где были все продукты, которые Лоренцио разложил на своей кухне. Из дальнего темного угла показался силуэт и раздался противный, как старая скрипучая дверь, смех. В освещение печи вышла старуха, укутанная в лохмотья, с горбатым носом, лицо ее было покрыто бородавками.
— SHI SEI? — спросил Лоренцио.
— Я Баба-Яга, — страшным голосом ответила незнакомка. — Это я заколдовала ту бутылку со старым вином. И много лет ждала, когда же ее кто-то откроет. Я уж очень давно не ела. А тут такой молодой. Садись на лопату, пока печь не остыла!
Лоренцио опешил и от страха даже не мог шевельнуться.
Бабка медленно начала двигаться в его сторону, держа в руке что-то похожее на лопату для пиццы, только больше по размеру.
— Быстро садись! Я кому сказала!
— Scusa nonna, — от страха воскликнул Лоренцио.
«Ай. Чорт заморский, — подумала Баба-Яга. — Ничего не понимаю, что бормочет этот ирод». Сорвала волосок с головы, пошептала на него и дунула в сторону Лоренцио.
— Вы голодны, бабушка? — спросил Лоренцио и замолчал от удивления. «Что за язык? От куда я его знаю? Почему я раньше его не слышал?»
— Что ты там бормочешь? — спросила Яга.
И завязался разговор:
— Вы голодны?
— Да.
— Вы что, хотите меня съесть?
— А кого же еще?! Мы здесь вдвоём. Я старая. Не вкусная, а ты молодой совсем. Мясо мягкое. Пока с тобой ботала почти все дрова прогорели. Тьфу.
Отвлеклась она, чтобы подкинуть пару поленьев в печь.
Лоренцио осенило, если он накормит Бабу-Ягу она будет сыта, довольна и отпустит его назад в свой дом в Апулии.
— Бабушка! — крикнул Лоренцио. — Давайте я вам приготовлю поесть. Вы утолите свой голод и отпустите меня домой.
Старуха засмеялась.
— Ты не первый, кто мне предлагает такую сделку. Ни у кого не получилось вкусно меня накормить. Кто-то сильносоленым кормил, кто — сильно сладким. Ничего у них не вышло. Я их всех съела. И тебя съем, — ответила Яга.
— Сжальтесь, бабушка. Я подсматривал на кухне, как готовит моя бабушка и это была лучшая еда, которую я когда-либо ел. Просто попробуйте. Будет не вкусно — так уж и быть сам полезу в печь.
— Сам?! А ты не брэшишь? — спросила Яга.
— Мама мия! Это будет лучшее, что вы когда-либо ели, — ответил Лоренцио.
— Хорошо, — ответила Яга. — Но пока готовишь из избы не выйдешь.
И заперла дверь.
Лоренцио побежал по дому в поисках продуктов. Нашел свеклу, клыкастую рыбу (судак), квас, яйцо, овсяное печенье и три бутылки со странной пенящейся жидкостью. Это были три бутылки пива «Вишнёвый Эль», «Брю Блонд» и «Брю Брюн». Начал вспоминать, что готовила его бабуля. Крутился, пыхтел, обжигался. Прошел час, другой, Яга уже не выдержала:
— Когда уже будет еда готова?! Я уже больше терпеть не могу! Голову мне дуришь! — заворчала старуха.
— Все готово! — сказал Лоренцио и начал подавать яства к столу.
Первым он подал карпаччо из свеклы с прошутто и соусом из странной кисло-сладкой черной ягоды. Эта была черная смородина.
Яга не сильно была довольна вкусом, как будто чего-то не хватало. Тогда Лоренцио понял, что нету вина, поэтому и не вкусно. Быстро открыл первую попавшуюся под руку бутылку и дал сделать глоток Яге. Это был «Вишнёвый Эль». Кислинка хорошо дополняла соус из черной смородины, а сладковатое послевкусие разрывало естественную сладость печеной свеклы, терпковатый вкус прошутто отлично гармонировал в этом кисло-сладком танце.
Лицо старухи из веющего страх изменилось на нейтральное.
— Я все еще голодна! — сказала старуха.
— Одну минуту, — ответил Лоренцио, доводя последние штрихи над блюдом.
Поставив на стол пончик и потянувшись за другой бутылкой с найденной жидкостью, он увидел промелькнувшую улыбку Яги.
— Что это? — спросила Яга.
— Пока я искал по дому продукты, за печью я увидел старую картину, на которой было четыре человека и большая тарелка со странными маленькими пиццами с дыркой по середине. Я не понял, что это и сделал эти кругляши с клыкастой рыбой.
Блюдо было похоже на пышки, которые Баба-Яга ела, когда была маленькой, которые для всей ее семьи готовила мама, но почему-то пахло рыбой. Аромат и цвет «Брю Блонд» полностью дополняли и гармонировали с блюдом, открывая что-то хорошо забытое старое.
Второе блюдо было: ложный пончик из судака с глазурью из базилика и лимончелло.
После первого же укуса старуха прониклась ностальгией, вспомнила свою семью, стерла со щеки слезу и промолвила:
— У тебя все?
— Нет. Еще одно блюдо, — сказал Лоренцио.
— Неси его уже, — пробормотала старуха.
Лоренцио хотел удивить Ягу фирменным десертом своей бабушки. Тот вкус, который отпечатался на подкорке ещё с младенчества. Тот вкус, который передается из поколения в поколение и ассоциируется с домом. Уютом. Детским смехом и стучащими ложками по столу.
Тирамису.
Это было самым тяжелым блюдом для него, так как ни печенья савоярди, ни кофе, ни какао Лоренцио не нашел. Только маскарпоне, который переместился вместе с ним в дом Бабы-Яги и три куриных яйца, которые были найдены под лавкой у выхода из избы и странные крошечные зерна черного цвета с жидким центром, лежащие рядом с клыкастой рыбой.
Вместо савоярди — овсяное печенье.
Вместо кофе — квас.
Вместо какао — чёрная икра.
Съела Яга одну ложку, и рука сама потянулась за последней, стоящей около печи бутылкой. Это был «Брю Брюн». Сделав пару глотков и активно орудуя ложкой, не могла остановиться пока банка и бутылка не оказались пустыми. На лице промелькнула тоска. Голод стих, а отпускать такого умельца не хотелось. Просидев минут так десять, подумав, встала. Подкинула еще пару бревен в печь и говорит:
— Лоренцио, твоя взяла. Накормил на славу, но отпускать тебя не хочу. За столько лет я ни разу так вкусно не ела. Оставайся у меня. Готовить мне будешь, а я тебя колдовству учить. А?! По рукам? — протянула старуха руку.
— Я домой хочу. Там мои родные. Там мои близкие. Я хочу видеть их улыбки, слышать их смех, наблюдать за их взлетами и падениями, — сказал Лоренцио.
Тяжело вздохнув, сорвала Баба Яга платок с головы и взмахнула им пару раз. Свет погас. Все зашаталось. Мгновение, и Лоренцио оказался в своей кровати, не понимая, что это все было — сон или реальность. Прибежав на кухню, увидел, что все было заполнено продуктами, а на столе стояла открытая бутылка, похожая на старый кувшин, покрытый мхом, а рядом записка:
«Продукты— это инструменты.
Фантазия — не имеет границ.
Твори, мой друг. Не останавливайся!»